![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Мой друг явно человек со стилем. Он единственный, кто заметил висящий в моей прихожей старый сломанный зонт с деревянной загнутой кренделем ручкой, на которой написано Golden Rain. Не только заметил, но и мгновенно понял, как этот зонт можно использовать. Поэтому настоятельно советовал его починить.
— Зачем? – спросил я в искреннем недоумении.
— А затем, что с помощью этого зонта ты сможешь делать красивые жесты. Красивые, разумеется, не в моральном смысле, а в чисто эстетическом.
— Например?
— Например, этот зонт ты большую часть времени будешь использовать как трость. А в случае необходимости можешь небрежно, но с достоинством светского льва указать на кого-то и произнести, чеканя каждое слово: «Вас, молодой человек, я попрошу остаться, а вот вы – да-да, вы… А вот вы идите на хуй».
Между тем, если бы комментаторы в свое время не увлеклись обсуждением истинных целей майора и его возможных западных покровителей, то сейчас было бы видно, что обе истории имеют одно важное сходство. Обе они иллюстрируют характерный для российской власти образ мышления по поводу целого ряда насущных проблем общества.
Начнем с самого начала. После появления в сети скандальных видеороликов была организована проверка в УВД Новороссийска. Самое удивительное даже не то, что проверка не выявила никаких нарушений. С точки зрения медицинского анализа гораздо важней другое – зачем она вообще была нужна.
Надо ли устраивать специальную проверку, чтобы установить тот факт, что крокодилы питаются мясом, а потому при случае могут употребить и человека? В истории с милицией – ровно то же самое: концептуально все сказанное Дымовским – правда, и высшим государственным чинам это известно не хуже, чем рядовому гражданину. Разве проверка отдельных персонажей, которые упоминаются в обращениях майора, может опровергнуть этот вполне медицинский факт?
Оказывается, может – если смотреть на ситуацию с точки зрения власти. Всякий раз, когда всплывает очередная история о милицейском беспределе, мы слышим песню об отдельных перегибах и недостойном поведении отдельных элементов, порочащих честь милицейского мундира. Но Дымовский взял слишком широкий размах: одно дело говорить о каких-то эпизодах и элементах, другое – о милиции в целом. А почти так бы и вышло, если бы не дай бог выяснилось, что нарушения, о которых говорил майор, действительно имели место.
А вот об отдельных перегибах и элементах можно говорить сколько угодно – в них-то как раз никакой сенсации нет. СМИ пишут о них чуть ли не каждый день, а чиновники с особой гордостью говорят о том, что не пытаются делать вид, будто проблемы нет. Она есть, но опять же в виде отдельных перегибов. Избили кого-то до смерти – перегиб, изнасиловали – опять перегиб.
Если перевести язык чиновников на язык зоологии, то получится, что отдельные недобросовестные крокодилы нападают на людей и тем самым порочат гордое звание крокодила. А если вернуться к медицинской аналогии, то выйдет совсем не смешно: человек, насквозь пораженный гангреной, утверждает, что у него просто болят отдельные конечности.
Весьма показательно, что товарищи по партии тут же открестились от заявлений Макарова, назвав их его личным мнением. Впрочем, зампред фракции ЕР в Госдуме Валерий Рязанский добавил: все-таки не мешало бы посмотреть, что происходит в системе. Иными словами, утверждение о наличии гангрены и необходимости ампутации всех конечностей – это чье-то частное мнение. Но медосмотр… большого пальца левой ноги не помешает. Не исключено, что именно этот палец и объявят источником «перегибов». Чем это в итоге кончится – обсуждать не стоит. Так может быть лучше, пока не поздно, заменить крокодилов кем-то другим?
Так оно и получилось: первым на ум пришло слово «павиан». Большой толковый словарь выдал мне следующую информацию. ПАВИАН, -а; м. [нем. Pavian] - Крупная обезьяна с удлинённой мордой и яркоокрашенными седалищными мозолями. Никогда бы не подумал! Не то, чтобы меня удивил факт существования мозолей, но я представить себе не мог, что в науке есть такая меткая формулировка. Она и стала главной мыслью всего дня.
Наличие седалищных мозолей у павиана – очередное свидетельство родства человека с дикой природой. Разница лишь в том, что в дикой природе мозоли произрастают открыто, а в человеческом обществе их прячут под брюками или кальсонами. Другую одежду я не упоминаю из уважения к дамам. Но если ее снять, то у доброй (и, возможно, лучшей) половины человечества обнаружатся мозоли – всем павианам на зависть.
С точки зрения качества мозолей к элите общества, помимо ученых, следует отнести: продавцов билетов, работников собесов и отделений Пенсионного фонда России, налоговых инспекторов и депутатов разного уровня. О чиновниках более высокого ранга боюсь даже упоминать, чтобы понапрасну не расстраивать павианов.
Вполне вероятно, что определенное качество мозолей (плотность ткани и насыщенность окраса) является признаком готовности их обладателя к переходу на следующую ступень карьерной лестницы. («Наличие опыта работы и диплома о состоянии мозолей – обязательны».) Возникает, правда, опасность различных злоупотреблений и откровенного шарлатанства. Не удивлюсь, если когда-нибудь увижу рекламу в газете или по телевизору: «Наращиваем седалищные мозоли посредством иглоукалывания и других передовых методик. НЕДОРОГО. НЕБОЛЬНО. БЫСТРО». Павианы, которые честным трудом растят свои мозоли, в людях тогда окончательно разочаруются.
На днях в метро я слышал объявление о каком-то концерте, где должен был выступать человек по фамилии Лодыжка. Будь таких фамилий побольше, это могло бы слегка оживить тухлую атмосферу отечественного шоу-бизнеса. Представляю себе объявление в метро, которое слышат миллионы пассажиров: «Незабываемое шоу в БКЗ «Октябрьский». Концерт с участием ведущих звезд российской эстрады никого не оставит равнодушным. Для вас поют Александр Переносица, Марина Челюсть, Алла Копчик и неподражаемый Борис Ягодица».
Кстати, о ягодицах. Мне рассказывали, как однажды на телевидение приехал Борис Моисеев. После записи кассету передали расшифровщице, чтобы она изготовила текстовую версию интервью для монтажа. Расшифровщица почему-то стала делать довольно странные опечатки, причем в строго определенных словах. В частности, в слове "зал" вместо буквы "Л" она все время писала "Д". В итоге на бумаге получился примерно такой разговор:
Ведущий: Вам часто доводилось работать в больших задах?
Борис Моисеев: Да, когда я был в Италии, я то и дело работал в довольно крупных задах, но в последнее время часто приходится работать в более мелких. И, вы знаете, мне это даже нравится.
Эта история лишний раз подтверждает правоту Фрейда, который утверждал, что ошибки, описки и опечатки не являются случайностью. Они, считал Фрейд, ничто иное как интуитивное знание человека о чем-либо. А иногда они показывают, что в действительности человек думает и с чем у него это ассоциируется. Интересно, что бы сказал Фрейд, попав на концерт к человеку по фамилии Копчик?
Журналисты были явно разочарованы, причем не столько тем, как прошло мероприятие, сколько самим информационным поводом. Женщина с телевидения посетовала, что стоит только задумать сюжет об инновациях, тебя обязательно привезут не в сверкающую лабораторию, а в какой-то пыльный гараж, где даже невозможно отснять красивую картинку. А какие могут быть инновации без красивой картинки? Примерно в том же духе высказался главный редактор местной деловой газеты. Дескать, инновации существуют лишь в теории, поэтому всерьез обсуждать эту тему в печати нет смысла. Читателю все эти рассуждения не интересны.
Вольно или невольно главный редактор ответил на ключевой для поднятой темы вопрос: почему от разговоров об инновациях наше общество никак не может перейти к самим инновациям? Явно не потому, что государство мало дает на инновации, хоть и называет их стратегическим приоритетом. И уж тем более не потому, что люди у нас малокреативные. А просто потому, что общество не видит в инновациях особой нужды. И в этом есть рациональное зерно. Народ не так глуп, как принято считать.
Из чисто бытового опыта многие знают, что инновации ради инноваций не только бесполезны, но порой даже вредны. Достаточно вспомнить главное правило системного администратора: «Работает – не лезь». И дело тут не в лени, которой грешат системные администраторы, а в элементарном здравом смысле: любые новшества должны быть мотивированны жизненной необходимостью. Тогда они уместны, практичны и эффективны.
Российское общество, как я уже сказал, острой необходимости в инновациях пока не ощущает. И это особенно заметно по поведению бизнеса – той среды, которая по природе своей должна быть главным генератором новых идей. И речь тут, конечно, не о чем-то из области нанотехнологий. Признаком инновационной экономики являются не проекты вселенского масштаба, а готовность каждого отдельно взятого предпринимателя отказываться от устаревших стереотипов и внедрять новые концепции, которые могли бы стать конкурентным преимуществом. Много ли мы видим подобных инноваций "снизу"? Если честно, то не очень. Большинство продолжает использовать идеи, проверенные еще в 90-е годы.
Понять российских предпринимателей можно. Лично у меня они вызывают глубокое уважение. Хотя бы потому, что научились работать в условиях, о которых их западные коллеги уже лет сто как забыли. А вот опыта работы в ситуации, когда за потребителя надо бороться, у большинства наших бизнесменов до сих пор нет. Конечно, преодолевать чиновничий произвол – это героизм. Зато с покупателем (по крайней мере до последнего времени) было более или менее просто: у него были деньги, огромное желание их потратить и довольно скудный выбор.
Бороться с чиновниками с помощью инноваций, конечно, глупо. (Разве только кто-нибудь изобретет специальное излучение, под воздействием которого у чиновников будет пропадать жажда наживы и появляться отвращение к коррупции, произволу и бюрократии.) А вот необходимость вести бизнес в условиях жесткой конкуренции обязательно потребует инновационного мышления. В некоторых случаях уже требует, но психология вещь упрямая. Бизнесу понадобится время на осознание того, что прежние схемы перестают работать. Но пока это осознание не придет, призывы власти создавать инновационную экономику будут иметь такой же эффект, как воззвания Ивана Тургенева к крестьянам села Спасское-Лутовиново: «Не пейте!»
Впрочем, сказать, что президент с премьером стараются совсем зря, тоже нельзя. Кто-то ведь должен напоминать крестьянам о похмелье и белой горячке.
Кастанеда писал, что когда мы кому-то сочувствуем, мы втайне хотим, чтобы этот человек стал похож на нас. Не удивительно, что богатые не сочувствуют бедным. Вернее сочувствуют, но лишь настолько, насколько того требует этикет. А что делать? В обществе, которое зиждется на проповеди гуманистических ценностей, этикет настолько важнее гуманизма, что за него порой приходится платить. Не зря ведь на Западе благотворительность считается не просто хорошим тоном, но условием прочного положения бизнеса на рынке. Не хочешь платить – все подумают, что ты нехороший, и перестанут покупать твою продукцию.
Другое дело бедные – они вполне искренне сочувствуют богатым либо тем, кого считают таковыми. А также тем, кого считают умнее, красивее и удачливее себя, что с их точки зрения – чудовищная несправедливость. Поэтому если кто-то, напившись, посмотрит на тебя, прослезится и скажет: «Братуха! Как же я тебя люблю!» – советую насторожиться: собутыльник явно проникся к тебе сочувствием. А это значит, что он хочет спалить твой дом или угнать машину, или настучать на тебя в органы. Или жене. Надо срочно убедить его, что ты гол как сокол: и машины у тебя на самом деле нет, и зарплата мизерная, и даже жену ты взял на прокат.
Так вот, стало быть, в чем она – природа блядской русской задушевности! Видимо, получилось так, что мы прониклись идеалами гуманизма гораздо глубже и искреннее, чем какие-нибудь европейцы и уж тем более американцы. Я даже начинаю сомневаться, что Джеймса Кука (из глубокого подсознательного сочувствия) съели австралийские папуасы. Не произошло ли это где-нибудь на Псковщине, в Нижегородской губернии или в уральской глубинке? Наверное сказали: «Эх, братуха!» – а потом тюк прямо в темя…
Примечание: все вышесказанное не относится к гомосексуалистам и прочим лицам с нетрадиционной ориентацией. Их задушевные высказывания не всегда следует принимать за сочувствие.
Их аргументы очень просты – мол, все равно пили и пить будут. Ведь главный принцип национальной культуры проведения досуга остается неизменным со времен Владимира Красное Солнышко, и никакими акцизами эту ситуацию не изменишь. Действительно, ни одна из двух предпринятых за последние сто лет антиалкогольных кампаний (в 1914 и в 1985 гг.) успеха не имела. Хуже того, в обоих случаях народ без колебаний переходил на суррогаты: пили все – от сивухи до столярного клея.
То же самое будет и на этот раз, предупреждают борцы с акцизами, – произойдет всплеск потребления дешевого, нелегально произведенного алкоголя, отчего народ начнет загибаться еще пуще. В доказательство приводится статистика: москвичи, которые за год выпивают почти в шесть раз больше чистого спирта на душу населения, чем жители Северной Осетии, умирают от алкоголя чуть ли ни в десять раз реже. И все потому, что они пьют в основном качественную водку.
На первый взгляд, логика железная. И все же в ней есть некоторый изъян, который состоит даже не в том, что качество медицинского обслуживания в столице, наверное, раз в пятнадцать выше, чем в Северной Осетии.
Почему-то противники повышения акцизов ставят знак равенства между двумя совершенно разными вещами – борьбой с незаконным оборотом спиртосодержащей продукции и борьбой с пьянством как таковым. Якобы победить пьянство можно исключительно путем ликвидации подпольного производства алкоголя. А повышение акцизов увеличит рыночную долю паленой водки, отчего пьянство только усилится.
По этой логике выходит, что стоит снизить цену легальной водки до 3 руб. за бутылку, и пьянство в стране сразу прекратится. Может быть, тогда освободить легальных производителей водки от налогов или даже датировать их из федерального бюджета, чтобы они могли выдерживать ценовую конкуренцию с нелегалами? С таким же успехом можно бороться с героиновой наркоманией путем снижения цен на кокаин.
Никто ведь не спорит, что ликвидировать теневое производство спиртного необходимо. Но само по себе это проблему не решит (придется тогда ликвидировать еще и производство нитхинола, настойки боярышника и клея БФ-6). Если же речь идет о борьбе с пьянством как явлением, то надо сокращать потребление всех спиртных напитков – как паленых, так и непаленых.
Для оценки эффективности разных методов отрезвления нации стоит обратиться к тем же самым цифрам, на которые указывают производители спиртного. В частности, любопытно было бы задаться вопросом: почему среднестатистический москвич за год выпивает в 2,5 раза больше, чем какой-нибудь житель Саранска? Не потому ли, что Москва – депрессивный регион, население которого заливает водкой беспросветную тоску по лучшей жизни? Очень может быть, что как раз наоборот – в столице самая развитая инфраструктура питейных заведений и, что еще важнее, самый высокий в стране уровень доходов. Для москвича алкоголь (даже легальный) – весьма доступное удовольствие. А поскольку москвич тоже дитя русской культуры, придумать альтернативу бутылке ему также непросто, как жителю провинции.
Так что разговоры о повышении акциза не совсем лишены смысла, хоть и не с точки зрения пополнения бюджета. Конечно, справедливости ради надо признать, что законченных алкоголиков удорожание водки едва ли напугает. Но для всех остальных высокие цены вполне могут оказаться сдерживающим фактором.
В конце прошлой недели состоялась совместная арабо-израильская военная операция по уничтожению свинарников на территории сектора Гааза. В операции принимали участие боевики группировки «Хамас» и две эскадрильи израильских ВВС. Благодаря слаженным действиям союзникам удалось уничтожить около 1,5 тыс. свинарников. Как отмечают аналитики, это первая удачная попытка найти точки соприкосновения во внешней политике участников многолетнего конфликта. Отчет о результатах операции будет обнародован в течение ближайших трех дней. Однако уже сейчас известно, что никто из свиней не пострадал.
В/К: Утро. За окном дождь. В комнате беспорядок. На кровати лежит только что проснувшийся мужчина лет 40. На его лице выражение скуки и усталости. Внезапно он слышит по радио рекламу.
РЕКЛАМА: Вы подавлены? Потеряли вкус к жизни? Устали ходить на работу? Не выносите монотонности и рутины? Приходите в наш травмапункт.
ГРАЖДАНИН: А действительно, не сходить ли мне в травмапункт?
В/К: Мужчина стоит у окошка регистратуры. На стене календарь. На полу и на стенах брызги крови.
ВРАЧ В РЕГИСТРАТУРЕ: Сначала вам нужно пройти в кабинет №305 и сделать рентген. Потом вас примет врач-травматолог.
В/К: Мужчина входит в кабинет №305, где его встречают пятеро бойцов ОМОНа.
ОМОНОВЦЫ: Лежать!!! Руки в стороны!!! Лежать я сказал!!! Мордой в пол!!! Где болит? (Бьют прикладами и резиновыми дубинками в названные гражданином места.)
В/К: Избитого и обескураженного гражданина в наручниках волокут к врачу-травматологу мимо окошка регистратуры. Судя по календарю, в кабинете №305 он провел сутки. Врач-травматолог, пожилой, седовласый господин в чистом белом халате и с добрыми глазами, внимательно, с сочувствием осматривает пациента.
ВРАЧ-ТРАВМАТОЛОГ: Ничего не поделаешь, голубчик. Вы попали под раздачу.
ВЕСЕЛЫЙ ЧЕЛОВЕК: Мир прекрасен!
ГРУСТНЫЙ ЧЕЛОВЕК: Он скучен и отвратителен.
ВЕСЕЛЫЙ ЧЕЛОВЕК: Да нет же, он восхитителен! Я чувствую, как меня наполняет энергия жизни!
ГРУСТНЫЙ ЧЕЛОВЕК: А мне противно даже открывать глаза. Я отвратителен сам себе. У меня низкая самооценка, кривые ноги и вялый темперамент.
ВЕСЕЛЫЙ ЧЕЛОВЕК: Тогда попробуй вот это (протягивает грустному человеку таблетку).
ПОВЕСЕЛЕВШИЙ ЧЕЛОВЕК: Ты был прав, брат! Я будто заново родился!
ГОЛОС З/К: Живи на скорости! Начни с одной таблетки.
АБОНЕНТ 1: Алло, ты чо мне звонишь? Пошел на хуй!
АБОНЕНТ 2: Сам пошел на хуй?
ГОЛОС ЗА КАДРОМ: Кризис – не время болтать по телефону. «Мегаслон» – пошли всех на хуй!
Асфальтовая дорожка в одном из густо засаженных растительностью спальных районов Москвы. 11 часов вечера. На обочине, повернувшись к лесу передом, стоит сильно выпивший мужчина и справляет малую нужду. Словно обращаясь к своим спутникам, он говорит: «Вы идите, идите – я вас догоню». Однако никаких спутников на дорожке давно уже нет. По ней идет женщина лет 55-ти с огромным и явно тяжелым полиэтиленовым пакетом. Услышав фразу отливающего мужика, она заметно прибавляет шагу. На ее лице – выражение страха и сильной неприязни. Явно не хочет, чтобы он ее догнал.
— Как-то раз меня провожал домой малознакомый мужчина, – сказала она. – Все было прекрасно, пока он вдруг не сказал: «Поехали ко мне. У меня дома есть презерватив». Я, честно говоря, просто обалдела. Ведь сначала он казался таким приличным и интеллигентным.
— Может, он не имел в виду ничего плохого, – предположил я. – Может, у него дома был какой-то необычный, редкий презерватив, и он хотел показать его тебе – поделиться впечатлениями.
— Нет, он имел в виду именно то, о чем я подумала. Это читалось в его взгляде.
— И все же он порядочный человек, этот твой знакомый. Ведь он же мог позвать тебя в гости и ничего не сказать о том, что дома у него спрятан презерватив. Ты бы простодушно отправилась к нему, а он бы, вместо того, чтобы подать чай, коварно прищуриваясь, вынул из тумбочки презерватив и сказал: «Смотри! Вот он – презерватив!»
— Оч-чень смешно!
— Кстати, я невольно окажусь благороднее его. Так уж вышло, что у меня дома сейчас нет презерватива, а следовательно и повода пригласить тебя в гости. Однако я буду с нетерпением ждать (если понадобится – годы), пока этот повод появится.
В конце истории полагается вывести какую-то мораль. А она тут очевидна. Дорогие мужчины, ни в коем случае не храните дома презервативы! Это поможет вам сберечь репутацию или сделать первый шаг к ее исправлению. Если же в вашем доме случайно оказалась женщина, сразу же скажите ей с некоторым оттенком гусарства: «Уверяю вас, мадам, презервативов в этом доме нет-с, никогда не было-с и не будет-с. Точно так же, как нет-с шампуня-с, зубной щетки-с, пасты-с, мыла-с, туалетной бумаги-с и смены нижнего белья-с».
P.S. Часть из того, что тут написано, я не говорил, о чем сильно жалею. Но я так думал.
или Суровые будни гомофоба Будни Ивана Всеволодовича не отличаются разнообразием, потому что каждый день своей жизни он посвящает нелегкому делу борьбы с гомосексуализмом. И каждый день завершается полным и окончательным разгромом гомосексуализма.
Утро Ивана Всеволодовича начинается с молитвы, в которой он желает немедленной и мучительной смерти всем гомосексуалистам. Молитва заканчивается словами: «Всякий педераст да будет предан смерти». (Эту фразу Иван Всеволодович пишет на заборах, в лифтах и общественных туалетах – в левом кармане его пиджака всегда лежит набор цветных мелков.)
Сразу после молитвы Иван Всеволодович приступает к ежедневному просмотру гей-порно. Это позволяет ему дополнительно укрепиться в своей ненависти и отвращении к гомосексуалистам. К концу сеанса ненависть усиливается настолько, что Иван Всеволодович вдребезги разбивает телевизор и DVD-плеер.
Спустив в мусоропровод обломки телевизора и DVD-плеера, Иван Всеволодович завтракает и отправляется на работу. Там его со всех сторон окружают гомосексуалисты или люди, которых он подозревает в гомосексуальных наклонностях. (Иван Всеволодович придерживается правила, что каждого человека следует считать гомосексуалистом, покуда он не докажет обратное.) Деловое общение с коллегами является для Ивана Всеволодовича бесценным тренингом – закаляет волю и самообладание. Ведь ему приходится не только сдерживать внешние проявления гомофобии, но и время от времени демонстрировать геям свою симпатию. Это происходит в тех случаях, когда геи занимают более высокие позиции в служебной иерархии.
Во второй половине дня Иван Всеволодович под каким-нибудь предлогом отпрашивается с работы и отправляется в гей-клуб, где проводит полтора часа. Этим он решает две основные задачи. Во-первых, он проникается еще более лютой ненавистью к гомосексуалистам, во-вторых, получает доказательство того, что сам он способен противостоять искушению сменить сексуальную ориентацию.
Для того чтобы окончательно убедиться в своей гомофобии, Иван Всеволодович вступает в интимную связь с соседом по лестничной клетке. В результате неприятие гомосексуализма усиливается до степени тошноты.
Выйдя от соседа, Иван Всеволодович принимает душ и идет в магазин бытовой техники, чтобы купить новый телевизор и DVD-плеер.
Вечером он читает молитву в знак благодарности за успех в очередном разгроме гомосексуализма.
История августа 1988 года. Я в то время увлекался краткосрочными знакомствами с девушками. Я подходил к девушке и спрашивал: «Простите, вы не знаете, где можно найти турецкую саблю». Иногда я вмешивал эстонский акцент. Мне это не трудно, поскольку я эстонец. Однажды прихожу я из института. С дипломатиком – все как полагается. И тут мама говорит мне: «Владик, пока ты не разделся, сходи хлебушка купи, будь добр». Я пошел, и вдруг вижу – она. Боже мой! Она была так прекрасна в своем белом спортивном костюме в розовую полоску, с белыми развивающимися волосами и в белых кроссовках. Одним словом я немедленно подошел к ней и сказал:
– Дефушка, фы не знаете, где тут можно купить турецкую саблю?
– К сожалению, я не знаю.
– Я купил пластинку «Танец с саблями», а самой сабли, увы, нигде не нашел. Я даже пытался танцевать с кухонным ножом, но это все не то – не лешит душа. Может быть, вы тогда знаете, где можно приобрести глобус?
– Ну, есть «Дом книги». Там продают вроде бы глобусы разные. А вы вообще откуда?
– Я приехал из Таллина на пару денечкаф. Вышел из поезда, купил… как это называется по-русски… тошнотики, да. Купил пару тошнотиков. Один из них встал у меня где-то вот здесь… В общем, когда я вернулся, все уже уехали.
Смысл этой истории состоял в том, что я не знаю где я, что у меня все деньги и вещи уехали, что я бедный одинокий эстонец. Короче, полная ж… Она говорит:
– Какой ужас! Где же ты будешь ночевать?
– Ну, я пока не знаю.
– Поехали немедленно ко мне!
И мы рванули на улицу Дыбенко – угол Искровского и Дыбенко. Приезжаем, а там… Я-то думал, там все нормально, а там – мама, папа, бабушка, в общем, толпа. Она пересказывает им эту историю на русском языке – мол, так и так, бедный эстонец. Мать в ужасе убегает на кухню и начинает что-то строгать. Отец – человек в цветастых семейных трусах – достает бутылку пшеничной водки ставит ее на стол и говорит: «Вы эстонцы – молодцы. А мы в говне были и будем». Между тем я смотрю на часы и вижу, что времени уже одиннадцать – мама меня ждет из магазина. Я говорю: «Ну латно, спасибо этому тому, пойдем к другому». Отец отвечает: «Ты чего это, Арвид (я так им представился)? Ты это прекрати. Куда ты пойдешь? Мы тебе сейчас это… Мать, приготовь-ка Арвиду раскладушку». В общем, положили меня в кухне на раскладушку.
А отец-то оказался таксистом. Утром я просыпаюсь, а он говорит: «Арвид, ты проснулся? Молодец! Поехали, я тебе город покажу». Черт возьми! Садимся мы в машину и едем в центр. Проезжаем мимо Гостинки, а он мне говорит: «Гостиный двор – главный универмаг города». Зимний дворец, «Аврора» и т.д. Потом меня повели в Эрмитаж. Я пытался бежать – делал вид, что засмотрелся на картину, а сам – бочком, бочком… Но меня ловили – боялись, что пропаду, потеряюсь. Была даже мысль открыться – сказать, мол, я вас обманул. Но мне тут же рисовалась страшная сцена: таксист своим натруженным кулаком бьет мое эстонское таблище. Жуть! Пришлось снова вернуться на Дыбенко.
На следующий день меня повезли в Петродворец. А я там жил четыре года, у меня там друзей куча, я там все тропы знаю – верхний, нижний парк – все. А она ничего там не знает. Я иду за ней и думаю: господи, ну куда же ты прешь, дура? Она мне хотела показать эти плюющиеся фонтаны и много еще чего. И ничего не показала – не нашла. До Самсона только дошли с грехом пополам.
Приезжаем мы снова на Дыбенко, а там мне говорят: «Арвид, мы тебе купили билет». Я думаю: «Еб твою мать!» Не хватало еще, чтобы меня посадили на поезд и отправили в Таллин. К счастью, у меня с собой каким-то чудом оказались ключи от таллинской квартиры отца. Поэтому, решил я, если уж меня все-таки доставят в Таллин, то бомжевать мне там по крайней мере не придется.
На следующее утро привозят меня на Балтийский вокзал. Я надеялся, что они посадят меня на поезд и уйдут, и у меня еще будет время свалить. Ан нет! Она вся в слезах бежит за поездом и кричит: «Арвид!» Я, конечно, мог сойти в Нарве. Но денег-то у меня не было. Был только подарок семьи таксиста моим родителям – бутылка коньяка и коробка конфет фабрики им. Крупской. Что мне с этим добром делать в Нарве?
Приехал я в Таллин, открыл квартиру отца и начал искать. Отец был в плавании. Я надеялся, что найду там хоть какие-то деньги. Ни хрена не нашел, хотя перевернул всю квартиру, даже белье и книги. Оставалась последняя надежда – соседи. Звоню в дверь напротив. Открывает эстонка. Я говорю: «Здравствуйте! Я сын Яна. Сын Яна я. Я тут редко бываю. Отец в плавании. У меня денег нет. Мне бы только домой добраться. Я приеду – вам вышлю». Она меня выслушала и молча закрыла дверь. Я подумал: ну все – приехал! Вдруг дверь снова открывается, и из нее высовывается рука с десятью рублями. Я схватил деньги и хотел рассыпаться в благодарностях. Однако дверь захлопнулась, и послышался звук многочисленных засовов, щеколд, замков и цепочек.
В общем, вернулся я домой через четыре дня. Мать к тому времени уже успела обзвонить все, что можно – все морги, больницы и вытрезвители. А я сказал: «Ты представляешь – я пришел в булочную, а там очередь. Я стоял долго. Хлеб закончился, поэтому я взял коньяк и конфеты».
Спустя полгода иду я по Невскому и вдруг слышу: «Арвид!» Смотрю – она. Как дела? Говорю, что опять приехал на два дня по делам, а когда закончу дела – обязательно позвоню. В общем, убежал в страшной панике. Может, конечно, и не стоило убегать. Но что сделано, того не воротишь.
Балерина в полном расцвете сил пускается в непонятные эксперименты. Не обнажая зада, она выскакивает на сцену. Хотя могла бы и обнажить для порядка. Просто чтобы оправдать культурную миссию театра. Ведь что такое театр? Исторически он был местом, куда приходил великий князь в поисках очередной любовницы. А теперь ни о какой эротике и речи быть не может – одни лодыжки да щиколотки.
Во время этого долгого разговора по лицу Нахмансона бродил невольный скепсис, принимаемый непосвященными за оцепенение морского котика. Итак, мы говорим о языке тела. В Болгарии он совсем другой, чем у нас. Ихний Input никуда не годится, по нашим представлениям. У нас тоже есть свои особенности. Как, впрочем, и у индейцев. Только что нам сообщили, что глухонемым израильским солдатам, сидящим в окопах, категорически запрещается разговаривать друг с другом, чтобы не привлекать внимания врагов – тоже глухонемых. Опять-таки input. Отдельный вопрос – сексуальная мимика. Что считать сексуальным знаком? Этот вопрос волнует многих. Ведь ошибка чревата как минимум позором, а зачастую и побоями. И еще о языке тела. Если вы заметили, что женщина во время разговора вдруг перестает жестикулировать и складывает руки на груди, означает ли это, что она только что увеличила грудь или находится в процессе ее увеличения? Может быть, она сделала это ради вас? Великий князь хватает свой разочарованный лорнет и покидает театр, панически повизгивая.
«В мире разгорается истерия по поводу календаря майя, который «заканчивается» 21 декабря 2012 года. Люди натурально напугались - ждут чего-то ужасного. Например, конца света, мол, майя предвидели его и поэтому завершили свой календарь конкретной датой».
Хитрый нищий:
– Помогите! Умер отец.
– Мошенник! Он же у тебя уже три года как умер!
– Это чистая правда. Но он и сейчас мертв. Так что я не мошенник. Мне срочно нужны деньги на его оживление. Если его не оживить, он начнет нападать на людей и грабить их. Будет питаться детской кровью. Надо успеть оживить его до 2012 года. Так что времени у нас в обрез. Особенно, если учесть, что мне нужно питаться в хороших ресторанах (у меня больная печень) и посещать дорогие обувные магазины для профилактики плоскостопия. В общем, до 2012 года осталось совсем немного времени - надо успеть пожить.
Чтение дамских романов сильно напоминает мастурбацию: все это делают (если верить Иосифу Бродскому), но не каждый способен признать этот факт публично. Более того, публично 90% женщин (включая жен сантехников) не только отрицают, что читают «розовую» литературу, но и отзываются о ней с омерзением. Это какой-то особо извращенный вид ханжества. Мы имеем дело с искусственно выращенным стереотипом, который предназначен исключительно для внутреннего (то есть женского) потребления. Кто придумал, что читать любовные романы – это признак дурного тона? Наверняка, это сделали сами женщины, не желающие признаваться друг другу в наличии определенных психологических проблем. По большому счету с дамскими романами дела обстоят даже хуже, чем с мастурбацией. Тут хотя бы внешне все признают, что ничего плохого в мастурбации нет. Мол, что естественно – то небезобразно, однако мы (Ксюша Собчак не в счет) этого не делаем. А насчет дамских романов все иначе: делаем, потому что по-другому не можем, но говорим, что не делаем и что нам стыдно за тех, кто делает.
Не исключено, что именно это приснилось бы Вере Павловне, поспи она еще чуток
Она видит большую спальню, наполненную матовым тихо и дружелюбно мерцающим серебристо-розовым светом; она видит огромную алюминиевую кровать, накрытую шелковым розовым покрывалом, и, наконец, она видит себя, сидящую на этой кровати в батистовом нижнем белье с алюминиевыми пуговицами.
Ее длинные прямые волосы распущены, руки воздеты над головой, глаза устремлены вверх, на лице — счастливая, словно адресованная чему-то божественному улыбка. Она сидит на пятках, подогнув под себя прекрасные, с алюминиевыми ногтями, ноги.
Откуда-то льется, тихо обволакивая ее со всех сторон, волшебная музыка, а сверху, будто кружась в обворожительном танце, покачиваясь, падают на нее свиные окорока. Их румяные корки сияют жиром в розовом свете спальни, комната постепенно наполняется ароматами копченого мяса.
И вот она, плавно изогнувшись, хватает ближайший к ней окорок алюминиевыми зубами и вырывает из него огромный кусок. Мясные волокна, застрявшие у нее меж зубов, свисают изо рта, грациозно извиваясь, словно щупальца гигантского осьминога. Она, не замечая этого, хватает следующий окорок, потом еще и еще. Початые окорока валятся на пол, а сверху появляются новые…
